В последние десятилетия существования Советского Союза вокруг философов и культурных деятелей вспыхнула яркая дискуссия о двойственной природе человека в условиях застоя. Мераб Мамардашвили в своей работе поднимает важный вопрос о внутренней раздвоенности, описывая состояние, в котором люди, словно завуалированные маской, лишь частично участвуют в жизни. Он приводит латинскую фразу: «Exit persona, manet res» - «маска уходит, но вещь остается», указывая на то, что под этой маской вскоре всплывает истинная реальность.
В поисках подлинного Я
Советская действительность до перестройки часто напоминала театральную постановку, где люди лишь исполняли свои роли, оставаясь в значительной степени отчужденными от истинной жизни. Идеология строительства коммунизма перестала быть вдохновляющей, превратившись в множество формальностей и обязательств, что заметно отразилось на культурной атмосфере того времени.
Неудивительно, что на границе 70-х и 80-х годов появляются культурные произведения, в которых герои сталкиваются с нравственными дилеммами. Например, в фильме «Покаяние» (1984) Тенгиза Абуладзе показывается аллегорический суд над тираном, призывающий зрителей сбросить маску подчинения власти и взглянуть на правду без розовых очков.
Размышления в тени перемен
Пьесы таких авторов, как Александр Вампилов и Эдвард Радзинский, дают возможность глубже понять внутренний мир «маленького человека», разрушая стереотипы и условности. Таким образом, к концу советской эпохи назрел кризис Персоны: маска социальных ролей стала такой формальной, что утратила свою силу, создавая пространство для ее снятия.
Накануне распада Союза философские и литературные круги активно размышляли о неподлинности жизни. Начинают выходить работы, посвященные философии личности, в которых переиздаются произведения таких мыслителей, как Бердяев и Флоренский. Их идеи о соотношении истинного «Я» и маски вновь становятся актуальными. В частности, Бердяев уже в 1940-х годах писали о соблазне надеть чужую маску, теряя собственное «Я».
К концу 1980-х годов общество накапливает необходимость отвергнуть маски и вернуть собственное лицо. Русская религиозно-философская традиция сделала акцент на противостоянии истинного образа и личины — коллективное бессознательное требовало осознания себя без обмана и иллюзий.
